Офіційний сайт руху

Хроніка стосунків із Зеленим змієм

Решил рассказать свою историю борьбы с Зелёным змием. Теория теорией, а жизнь есть жизнь.

* * *

Вот он я, молодой перспективный работник АЭС. Не женат, не глуп, а даже я бы сказал, умён (никто ведь о себе не скажет, что он дурак). В общем, ни чем не выделяющийся труженик из сонма остальных работников нашей станции.

Работаю по сменам, что для здоровья, конечно, не полезно, но зато имею массу свободного времени, которого был бы лишён, работай я по обычному графику. В это время у меня нет телевизора, я не интересуюсь политикой, автомобилями и футболом. Я читаю эзотерические книги, философские и все в этом духе.

Друзей у меня не много, и это радует; общаюсь с ними редко, т. к. все работают днём, у всех свои проблемы, просто все выросли и интересы у всех изменились. Я после работы покупаю пиво в ларьке, сажусь за компьютер и убиваю время, играя в какую-нибудь игрушку.

Да, о возрасте: мне 25 лет, вся жизнь впереди. Я свободен, как немногие в моём возрасте. У меня есть квартира, что на данный момент составляет главную цель в жизни моих сверстников. Нет, я её не заработал, это наследство от родителей.

Да, вы правильно поняли, я сирота. Сиротой я стал недавно. Переживал, испытывал душевные муки, чувствовал вину за то, что мог бы, наверное, что-то изменить, но не изменил; а потом посмотрел на всё с другой стороны — я никому ничего не должен, никому ничем не обязан и волен делать, что захочу. Может это и есть та свобода, о которой все говорят?

Я сделал волевое усилие и стал выдавливать из себя грустные, меланхоличные мысли и чувства. В этом мне помогли компьютер (или как я его называю — убийца времени) и, конечно же, алкоголь, лучший друг тех, кто хочет избавиться от угрызений совести. Вот такой вот, совсем не оригинальный и затасканный, набор инструментов для выхода из депрессии.

Свой отпуск я проводил так же, как и каждый день: на моря не ездил, так как не фанат; единственное, что отличало отпуск от рабочих дней — так это то, что пиво я пил не только с коллегами своей смены, но и с коллегами из других смен. Возьмёшь график в руки — «Та-а-ак, с кем сегодня буду пить, у кого сегодня выходной?..»

Кабаки я не люблю, потому и не часто их посещаю. У нелюбви к злачным заведениям есть несколько причин. Первая это цены: зачем платить больше за тот же эффект? Купил и дома распил, сам или с товарищами, а потом, когда уже изрядно залил глаза, и осталось несколько бокалов пива до потери памяти и человеческого облика, и когда всплыло влечение к противоположному полу, тогда можно и посетить какое-нибудь лоно разврата, благо дефицита в них нет. И тут на авансцену выходит вторая причина моего презрительного отношения к злачным заведениям. А именно то, что там собирается один и тот же контингент изо дня в день, и особи женского пола, являющиеся завсегдатаями сих мест, не способны удовлетворить мою тягу к прекрасному, т. к. большинство не блещет красотой наружной, не говоря уж о внутренней, а мне подавай королеву.

Да, согласен, я избалован. Не могу через себя переступить и снизойти до спаривания с первой встречной, я себя не на помойке нашёл, и на легкодоступный низкокачественный продукт я не падок. Вы спросите: «Так какого чёрта ты туда попёрся?» — и будете правы в своём возмущении.

Так ведь все пошли, и я пошёл. А вдруг именно сегодня, чисто случайно, туда забредёт та, которую я жду? Может, это звучит слишком оптимистично, но для пьяного существа нет ничего невозможного. И я, вдохновлённый данными рассуждениями, иду со своими друзьями в питейное заведение среднего пошиба делать выручку тем, кто наживается на людских пороках.

Заканчивается такой поход за любовью практически всегда одинаково: я прихожу домой в одиночестве и падаю спать. Друзья потом делятся впечатлениями, у кого была более страшная одноразовая женщина, оказавшая «скорую» помощь...

Вот так, в принципе, я и прожигаю свою жизнь, которая является бесценным даром, посланным мне свыше. Не желая думать ни о чём, пытаясь избежать мыслей: о своём предназначении; о смысле жизни; о своей, надеюсь не скорой, но неизбежной смерти.

Из-за того, что я не являюсь постоянным клиентом баров, пабов, и кафе, у меня всегда есть деньги, и вопрос о времени выдачи зарплаты меня не интересует. Также я являюсь лучшим кредитором для своих коллег, т. к. у меня можно всегда занять денег на пропой, до зарплаты.

Комплексу денди я не подвержен, мой внешний вид волнует меня постольку поскольку: было бы дёшево, надёжно и практично. Гардероб мой состоит из трёх джинсовых штанов — зимние, летние, весна/осень, пары футболок, ветровки и куртки, по паре сандалий туфлей и ботинок. Вся верхняя одежда поместится на одном тремпеле, но я использую два, для удобства.

Характер у меня, наверное скверный, на жизнь смотрю скептически, с некоторой долей цинизма. Мечтаю стать богатым, но ничего для этого не делаю. Да и не мечтаю: разве можно назвать мечтой редкие мысли «Ах, мне бы денег побольше!», возникающие при просмотре какого-нибудь низкопробного иностранного фильма или от лёгкой зависти к материальному благополучию кого-то.

Как я живу?

Плыву по течению, из-за отсутствия амбиций не стремлюсь к повышению своего социального и материального статусов. Придёшь, бывает, после работы в приподнятом настроении, или в выходной, когда не с похмелья, и думаешь: «Сейчас сделаю это, потом вот это, а затем вон то... Но сначала, наверное, надо бы выпить, чего-то алкогольного, для повышения работоспособности». И уже стою я возле магазина с открытой бутылкой, беседую со знакомым о какой-то ерунде, и делать уже ничего и не надо — завтра сделаю. И затем опять в магазин, и опять...

Иногда посетит мысль: «Не слишком ли много я пью?»

И тут же сам себе и отвечаю «Да брось ты, пара бутылок пива в день ещё никому не помешала. Вон и статейка была, мол, не больше 1 литра пива в день даже полезно, а ты как раз в норму вкладываешься».

«Но всё же? — продолжаю я упрямствовать. — У меня же отец алкоголик был, он ведь тоже не сразу таким стал?»

«Тьфу ты! Так ты сам вспомни, что все говорили? Он просто пить не умел, надо норму знать, а он конечно, пил, пока не свалится».

«Но всё же? — не унимался я. — А так ли безвреден алкоголь, как нам преподносят? Ведь он вредный, мозги разрушает и печень?»

«Ну сам посуди, если бы он был настолько вреден, как ты говоришь, разве врачи бы пили и курили? Нет! Уж они-то знают, это их профессия. А ты много знаешь врачей, которые не курят, и тем более не пьют? Вот то-то».

И после диалога с самим собой я, успокоенный, шёл в магазин за третьей, или четвёртой, или... Да разве все сосчитаешь?

На лоджии у меня стоит ящик, точнее, отгороженная часть лоджии, приблизительно 1 на 1.5 на 1 м. И вот, бутылки из-под пива у меня занимали пространство на лоджии от этого ящика и до противоположной стенки, постепенно отбирая у меня жизненное пространство. Когда пространства хватало на то, чтобы поставить только одну ногу на пол, я с недовольством лез по подоконнику на свой ящик. На нём находится небольшой шкаф, там я брал мешки и складывал бутылки в них. Но количество мешков тоже увеличивалось и завоёвывало новые территории...

И вот, когда уже некуда было ставить мешки, я звонил своему другу, у него была машина, и мы сдавали этот клад. После, конечно брали пиво, и все продолжалось — бутылки, мешки, пункт приема тары. Затем я повзрослел, поумнел, и начал бутылки сразу складывать в ящик, одна на одну, и ящик стал наполняться гораздо медленнее, чем мешки, места стало хватать, и сам себе я стал казаться смекалистым хозяином. Операцию»хрусталь», я старался проводить раз в год, приурочив к своему дню рождения, вне зависимости от количества собранных бутылок, и по-детски радовался, что количество их при сдаче растет год от года и я могу взять больше пива.

* * *

Но вот однажды... Случилось то, что хотя бы один раз случается с подавляющим большинством людей — я женился. Потом я стал отцом двоих детей, а это в наше время, к сожалению, по силам уже не большинству.

Как знают одни, а другие догадываются, времени свободного у меня и моей жены стало гораздо меньше — пелёнки, прогулки, уборка, компьютер по очереди, работа в радость. Жена устаёт, стараюсь помочь, но и о себе любимом не забываю, отсыпной — святое.

Для не сведущих поясняю, т. к. график работы у меня следующий: 3 дня работаю с 7-00 до 15-00, затем 2 выходных, потом 3 смены с 23-00 до 7-00, 2 выходных, и 3 смены с 15-00 до 23-00 и 2 выходных.

Так вот, в 7-00 после 3-й смены с 23-00 — это отсыпной, т. е. я должен прийти домой и лечь спать. Затем 2 выходных, и только на четвёртый день с 15-00 мне на работу!

Но, вместо того, чтобы идти спать, некоторое количество персонала приступает к распитию спиртных напитков, мотивируя это тем, что всё равно день пропал, или это священная традиция в нашей смене, или отсыпных всего-то 2 шт. в месяц... Или ничем не мотивируя, т. к. отсыпной — это отсыпной, что тут мотивировать, и так всё ясно.

И вот он, долгожданный, пришёл. Когда же ещё, как не в этот день, происходит обсуждение самых животрепещущих проблем: низкой зарплаты; дураков начальников; грязной политики; женщин; и опять же проблем, связанных с производством... В общем — работа с персоналом, где тебе укажут на недостатки в работе, направят твою деятельность в правильное русло, а если в этом всём участвует персонал смежных блоков или подразделений, то это мероприятие приобретает множество ярких оттенков и бурных эмоций.

Длительность таких производственных совещаний обусловлена лишь силами, оставшимися у персонала после ночной смены. Но как подтверждено экспериментально, сил у персонала гораздо больше, чем можно было бы подумать, и чем должно было остаться. И вот эта, неиспользованная энергия, выплёскивается на таких вот посиделках (единственным фактором, влияющем на количество собраний, являются погодные условия. Т. к. зимой пьянствовать под открытым небом некомфортно, а дома у всех семьи, то традиция в такой период снижает обороты. Но зато весной, когда кругом зелено, светит солнце, тепло, и не жарко — вот тогда традиция вместе с природой и оживает).

В нашем городе, не побоюсь громких слов, энергетической столице Украины, мест для проведения сборов достаточно. Но я остановлюсь подробнее на одном из них, т. к. я и мои единомышленники зачастую приходим сюда. Отчасти из-за непосредственной близости к источникам опьянения, отчасти из-за близости к дому. Если идти вдоль одной из немногочисленных улиц, возле большого, по меркам нашего города, магазина, недавно сменившего название, есть несколько ларьков. А за ними насажены раскидистые кусты, за которыми в форме полукруга воздвигнута стена высотой 1.7-1.8 м. Вдоль внутренней стороны полукруга расположены лавочки, прикреплённые к этой стене.

И далее опять произрастает кустарник, выполняющий множество функций. Во-первых, он отгораживает половину лавочек от прохожих. Во-вторых, он обогащает кислородом эту популярную территорию. В-третьих, выполняет функцию туалета, потому, что в нашем городе бесплатные туалеты закрыты, платных, известных мне — один, ну и в конце-то концов, кому охота бегать и искать туалет, если в двух шагах расположилась такая прелесть? Тем более, что после нескольких бутылок, когда справляющий нужду не ищет стыдливо место, где можно уединиться, а просто отворачивается от собеседников, и сливает уже бесполезную для него жидкость — размер кустов имеет значение.

Заботливые руки дворников не доходят до этих кустов, и это радует всех: и прохожих, от которых частично скрыто это место, и поглощающих пиво.

Так же это место, кроме оперативного персонала, облюбовано и многими другими категориями граждан. Вечером и ночью — молодёжь эксплуатирует это место, о чём знают все жители соседних домов, у кого окна выходят на эту сторону. Днём — заботливые мамы с колясками собираются по несколько человек, пьют пиво и окуривают своих малышей сигаретным дымом. Свято место пусто не бывает.

И так перед каждым отсыпным: я предупреждал жену, что задержусь, но не надолго. В итоге очень часто я стал задерживаться подольше, приходил ближе к вечеру, уже не способный ни на что, да ещё с важным видом поучал всех, как и что делать. Жена отправляет спать а я ерепенюсь: вот мол, какой орёл, кормилец пришёл. «Да я сейчас что-нибудь полезное сделаю!» — а сам еле языком ворочаю да на ногах едва держусь.

Хорошо, жена у меня умная, не спорит со мной в такие моменты, и не выговаривает за мою провинность, а всё-таки укладывает меня спать, и я проваливаюсь в бездну.

Вот отсыпной и прошёл... На следующий день жена меня будит, ставит мне задачи, как провинившемуся, и читает нотации. Я, конечно, со всем соглашаюсь, принимаю к исполнению и до вечера маюсь с больной головой. Если не проходит, вечером иду в магазин за пивом или какой-нибудь молодёжкой.

Вот так прошёл первый выходной... И вот, снова утро, и я уже почти в форме, только лень выполнять работу по дому, и вообще всё лень. К вечеру иду за пивом, поднимаю настроение, иногда и в обед. Зачем грустным до вечера ходить? Вот и второй выходной прошёл...

Ну всё, с 15-00 на работу. Со свежими силами, если так можно сказать.

Полная апатия и равнодушие... Ничего, завтра будет лучше.

Если мы так живём и отдыхаем, то так мы и работаем.

Со временем потребность моя в допинге росла. Не знаю, быстро ли, медленно ли, но тренд потребления мной алкоголя был растущий, практически без остановок. Пиво я стал пить чаще, каждый день, если быть точным, бутылки по 1-2 после работы, и по 2-3 на выходном. Ну и приобщился к водке. Так как «пиво — деньги на ветер», им голову не обманешь и после него ни в голове, ни в другом месте, то стал поклонником и этой издревле известной отравы.

Время шло, трезвым я становился всё реже. В семье, конечно начались проблемы, разногласия, иногда скандалы. Жизнь моя шла неуклонно по наклонной в пропасть, которая была скрыта от меня алкогольными парами. Я стал ворчливым, ревнивым без причины. Но что хуже всего, потом и с причиной.

Не знаю, что меня заставило задуматься о происходящем: может, возможность потерять жену, которую я действительно люблю; может, сравнение себя со своим отцом, которого я ненавидел; может, всё вместе, плюс ещё что-то, сказать однозначно невозможно. Но главное, что задумался.

* * *

Я вспомнил своё детство... Дней, когда я был действительно счастлив, было не много, у моего младшего брата ещё меньше.

Я застал 7 лет, когда отец не пил, он закодировался. Брату повезло меньше: когда он был в сознательном возрасте и пошёл в школу, отец уже «подобрал код» и начал пить. Пил он до упаду, просыпался и продолжал пить. Так длилось неделю, потом он восстанавливался, и с месяц, а то и три, иногда и больше — не пил. Потом все возобновлялось.

Пил он шумно, именно от него я узнал большинство матерных слов, которые существуют. Из-за него иногда приходилось ночевать у соседей. После тех слов, которыми он нас с матерью обзывал, я не мог смотреть на него спокойно. С каждым днём желание его смерти нарастало, планы его убийства становились реальнее.

В гости к нам никто не мог прийти, т. к. ещё перед входной дверью стояла вонь, как в общественном туалете. В квартире всегда было накурено, его диван и стул пропитаны его мочой. Он отключался за столом, мы тащили его в зал, ложили на диван, и у нас было спокойных часов десять. Потом опять вопли: «Наливай!» Когда ему не наливали, он громил всё подряд, ему было всё равно, кто перед ним: его родители, его дети, жена. Убил бы любого, не скройся мы вовремя. Оставшись без выпивки, он ехал в гараж, где пропивал то, что сам с трудом нажил, будучи трезвым.

С течением времени запои становились всё продолжительнее, а промежутки между ними всё короче. Он стал пить в среднем 20 дней, в это время он практически ничего не ел, только пил. Переставал пить, когда не было сил встать с кровати. Тогда начинался выход из запоя, он начинал есть, поправлялся на глазах, и так дней 15-20. Как только набирался сил, снова возвращался к бутылке.

Не могу сказать, что в периоды, когда он не пил или был закодирован, семья чувствовала себя в безопасности. Совсем нет, он был раздражительным, всегда мог устроить скандал на ровном месте, при этом всех выставить виноватыми, унизить, оскорбить и преспокойно улечься на диван смотреть телевизор, а мы с матерью ещё долго потом отходили от такого проявления любви и заботы. Не удивительно, что мать прожила на 3 года больше его, как он ей и обещал во время пьяных истерик.

Умер он в 45 лет. Помню, когда это случилось, первое, что пришло мне в голову — «Наконец-то!» Мою радость омрачало лишь горе матери, чего я понять не мог, и предстоящие хлопоты с похоронами, но я знал, что через три дня все будет позади.

Последнее время он выглядел стариком, дети во дворе, кто не знал, что это наш отец, говорили моему брату: «Твой дедушка идёт». Конечно, таким он стал не сразу, а постепенно. Первый раз, по его рассказам, он попробовал вино в лет 5, толи на свадьбе, толи на каком-то семейном торжестве, после стал пригублять в школе, со своим другом, который впоследствии не один раз сидел и как, и когда, завершил свое существование, не известно, но у отца была твердая уверенность в том, что всё-таки завершил, и не без посторонней помощи.

Потом армия, в 22 года он женился на моей матери, через год родился я. Когда мне было лет 6, он закодировался, а ещё через 7 лет всё возобновилось.

Если подсчитать, сколько лет он пил, то выйдет приблизительно 23 года из 45. Вот такая вот короткая, потраченная впустую жизнь. Можно было бы оправдать её, если бы он хотя бы при всём при этом был счастлив... Но счастлив он не был, это уж точно.

Я уехал из дома в 15 лет, учится в техникуме. Там, в общежитии, я и приобрёл эту пагубную, в то время ещё привычку: в радости и в горе — неизменно с выпивкой. Даже наглядный пример моего отца не пошёл мне впрок. Наверное, потому, что все упирали на то, что надо знать меру, «культурно» пить, а когда и обвиняли во всём водку, то как-то неосознанно, неуверенно, не зная всей правды о её свойствах и влиянии.

* * *

Помню, сижу я дома, смотрю телевизор и пью пиво из прозрачного бокала, а оно пенится играет — красота... И сын стоит и смотрит на эту картину зачарованно. И говорит: «И я хочу». А я ему: «Нет, это напиток для взрослых. Пиво горькое, тьфу!» Он засмеялся и убежал играться.

Через несколько недель, когда я уже и забыл обо всём, привожу его в детский сад, а там как раз все переодеваются. Сонные все, лёгкое шуршание одежды. И тут мой сын со всем артистизмом, присущим детям, во всеуслышание заявляет: «Пиво горькое, тьфу!»

Что подумали родители других детей, я не знаю, остаётся только догадываться. Но я хотел быть в это время где угодно, только не там, где находился.

После этого я стал прятаться с пивом, чтобы дети не видели, что я пью. Или пил, когда они уже спали.

Особенно сильное впечатление на них оказывает семейное застолье, когда всё красиво и все норовят стукнуться бокалами, раздаётся их звон, всем весело, все смеются. Дети это хотят повторить при каждом застолье, и это меня пугает.

И так я стал задумываться над своим поведением. Стал считать, сколько я пью, какой эффект на меня оказывает выпивка, достигаются ли те цели, которые я ставлю перед собой, и что со мной происходит?

По прошествии короткого периода времени я пришёл к совсем не утешительным для себя выводам: я деградирую по всем фронтам, хотя всегда считал свой уровень интеллектуального развития выше среднего и терпеть не мог тупых людей.

В статьях, печатаемых жёлтой прессой, говорилось о том, что среднестатистический мужчина думает о сексе столько-то раз, за такой-то промежуток времени (я сейчас не помню численных значений), что эта мысль возникает чаще других и является лидером среди мыслей, проносящихся в голове мужчины. И я после наблюдений за собой сделал вывод, что количество моих мыслей о сексе гораздо меньше, чем количество мыслей, связанных с алкоголем. Т. е. приоритеты у меня меняются, а я этим процессом не управляю.

Когда я пил, мне хотелось, чтобы было весело, и я, загнав свой стыд и неуверенность в угол, мог спокойно общаться со всеми на любые темы, не боясь при этом выглядеть идиотом. Быть более настойчивым и смелым в общении с противоположным полом, подавить ещё какие-то комплексы в себе. Если, что-то гложило, мог излить душу другу, потому как трезвым сделать это стеснялся.

Какие ожидания оправдались? Я не боялся выглядеть идиотом, ведь всегда найдется кто-то, кто больший идиот, чем ты, ведь все пьяные. Чем было веселее вечером, тем тошнотворнее было на следующий день: как в физическом, так и в духовном плане. Все комплексы и проблемы вылазили из-за угла, и смотреть на них трезвыми глазами было невыносимо. Хотелось ни о чём не думать, а тут воспоминания о прошедшем вечере преподносили что-нибудь этакое, за что становилось стыдно. Оставалось ждать следующего дня, когда контраст станет менее резким и не будет перепадов в восприятии реальности.

Выходило, что вместо того, чтобы посмотреть в упор на всё, что вызывало дискомфорт в моих ощущениях, я старался отстранится, спрятаться и забыться с помощью самого простого средства, которое, однако, не устраняет проблемы, а переносит срок их рассмотрения на неопределённое время. Причём за это время они размножаются и растут в размерах, так что с каждым разом не замечать их становится всё сложнее.

Те цели и мечты, которые я себе ставил, конечно же не достигались, а если некоторые и достигались, то за очень длительный промежуток времени. Воля к созиданию и стремление к достижениям, а потом и к постановке целей, неуклонно теряла силу. Желания становились более приземлёнными, всё становилось менее интересным, и то, что не касалось непосредственно меня — мною игнорировалось. Кругозор сужался до диаметра бокала, суждения становились проще, а собутыльники ближе.

* * *

Я решил бросить употреблять алкоголь. Сказал и бросил. Как говорил Марк Твен по поводу курения, «Нет ничего проще чем бросить курить, я уже сто раз бросал».

Получилось как у М. Твена: я продержался две недели, причём в постоянной борьбе с самим собой. Я приводил сам себе различные доказательства вреда алкоголя, его разрушительного действия на жизнь человека. Вспоминал отца, но какая-то часть меня или моего мозга, или внутренний голос, постоянно склонял меня к выпивке, приводя абсолютно бредовые доводы и давя на зависимость к алкоголю.

Чем дольше я воздерживался, тем голос, говоривший против употребления, становился тише, а голос, восхвалявший алкоголь, становился громче.

Какая-то часть меня понимала, что это ловушка, и что если я пойду на уступки, то всё вернётся восвояси. Но в итоге я проиграл этот бой и согласился на уменьшение принимаемой дозы, перестал пить между сменами, пил на выходных. Я понимал, что мне чего-то в моей нелёгкой борьбе не хватает, но не мог понять, чего именно, что является тем недостающим звеном в цепи, которая вытащит меня из этого болота. Я искал, но не понимал, что ищу. Но каким-то внутренним чутьём я осознавал, что если перестану трепыхаться, то мне конец: я закончу свою жизнь под забором, собирая бутылки, как некоторые бывшие коллеги, которых иногда встречаю на улице за этим делом.

Но даже вид этих опустившихся людей, с которыми я когда-то работал, не дал мне сил победить зависимость от алкоголя. Ведь вокруг всегда были другие коллеги, готовые составить компанию для совместного распития очередной порции этого наркотика, и они были вполне нормальные люди. И их большинство, и все пьют, и все соглашаются, что никто из нас много не пьёт. Все в пределах разумного и т. п.

Я стал более раздражительным, чем когда просто пил и ни о чём не думал. Я пил и ненавидел себя за то, что не могу отказаться от этой гадости, не могу обойтись без неё. Я был в состоянии войны с самим собой.

Не знаю, сколько бы я ещё продержался, на сколько бы хватило сил сопротивляться. Но, оценивая себя, скажу, что не надолго, если бы не посмотрел выступление Жданова о вреде алкоголя.

Смотрел я с пивом. Слушал это всё и поражался, как я раньше этого не видел, почему раньше не узнал, ведь это же не секретные материалы, не засекреченные архивы — это открытая информация: бери и изучай! Но воля-то сломана, и искать лишние подтверждения своей слабости и никчемности не хочется. Всегда приятней оперировать ложными утверждениями, подтверждающими твою правоту, чем признать себя алкоголиком.

На следующий день я за пивом не пошёл, будучи под впечатлением от увиденного. У меня возникло отвращение к алкоголю.

Несколько дней я думал об алкоголе, но уже не с желанием выпить, а с отвращением к нему. Я скачал опять же из интернета книги академика Углова, на которые в своих лекциях ссылается Жданов. Мне нужно было проверить его слова и определить, не перегибает ли он палку.

После прочтения книг Углова у меня был шок от полученной информации. Шок от того, что я столько лет самостоятельно гробил свою жизнь. Сколько упущенных возможностей и нереализованных замыслов! Время ведь не вернёшь, а что осталось? Воспоминания о попойках или отсутствие воспоминаний, если пьянка удалась.

Было очень обидно за бесцельно прожитые годы, было обидно, что миф который я сам себе создал (о невозможности жизни хотя бы без малых доз алкоголя) оказался всего лишь мифом, не имеющим с действительностью ничего общего.

Эффект от полученных знаний и отказа от алкоголя был поразительным, как будто я попал в другой мир. Стал обращать внимание на такие вещи, на которые не обращал его раньше. Меня потянуло к знаниям. Оказывается, в этом мире миллионы интересных вещей, о которых я не имею представления. Масса интересного, а я это променял на наркотик. Захотелось сделать что-то хорошее и полезное, появилась тяга к труду.

Помню свои сны в тот период. Первые месяца три, с периодичностью приблизительно один раз в две недели, мне снилось, как я в компании товарищей пью пиво. Сначала отказываюсь, сопротивляюсь, но они настаивают, уговаривают, и я сдаюсь. Сновидения яркие, как в действительности. Я ощущаю вкус пива, но вдруг срабатывает какой-то механизм, и я прихожу в ужас от содеянного: «Как я мог, я ведь бросил, это же яд!» Мне становится стыдно и противно, я испытываю отвращение к себе и просыпаюсь. Вздыхаю. «Это был сон», — говорю себе и счастливый засыпаю.

Да, глубоко во мне засела эта заноза. И чем больше времени я проводил в трезвости, тем реже мне снились такие сны. И где-то после трёх месяцев трезвости они перестали меня посещать.

Первое время мне хотелось кричать людям, которые сидят на лавочках и пьют, пьют сами и в присутствии детей, как правило сопровождая это курением, заплёвыванием и загаживанием окружающей их территории: «Что вы делаете? Вы ведь даже не понимаете того что вы делаете!»

Больно смотреть на молодёжь, которая спивается у всех на глазах. Но всем уже давно наплевать на это, ведь те, кто должен и может это остановить, сами находятся в зависимости от алкоголя и курения, поэтому сказать им просто нечего.

Иногда просто зло берёт, когда выслушиваешь оправдания пьющих людей и думаешь: «А и чёрт с ними, если им так хочется — пусть хоть все сдохнут, я то зачем с ними спорю? Я ж выбрался, поумнел, ну и буду заниматься своими делами». Но потом остываю и понимаю, что если об этом не говорить и не спорить, и если бы не было таких людей, как Углов, Жданов, Достоевский, Толстой и многих, многих других, которые занимались просвещением, то и я никогда бы не выбрался из этого болота, и не я один.

Значит, говорить необходимо и необходимо решительно действовать в борьбе с этим самым могучим врагом. Ведь кто кроме тех, кто победил этот недуг, сможет стать более надежной опорой и советчиком для тех, кто продолжает тонуть в этой трясине?

trudogolik

Опубліковано: 4 вересня 2010 р.